Книга Арвида Григулиса – Часть вторая

И Лейнасару этот простой выход вовсе не казался заманчивым. Его можно оставить на самый худой конец. Сперва надо испытать другие возможности. Он пытался все сопоставить в логической последовательности.

— Нашей целью была Швеция.

— А попали мы в Гдыню.

— Разве это значит, что мы должны отказаться от своей цели?

— Боюсь, что именно так получается.

— Об этрм можно будет судить, лишь испытав все возможности.

— Ты что-нибудь задумал?

— Как ты считаешь, отсюда в Швецию попасть можно?

— По-моему, нельзя. Тут тебе не Вентспилс.

— А может, все же?.

— Не понимаю.

— Разве, когда нас вербовали, нам не обещали шведского подданства?

— Обещали, по крайней мере, относиться к нам так же, как к шведам, и не забывать о наших услугах.

— А интересы шведских подданных за границей защищают всякие посланники и консулы.

Вилис быстро сел:

— Ну, знаешь, ты слишком высоко берешь!

— Почему слишком высоко? Хочу всего лишь воспользоваться своими правами.

— А как нам добраться до какого-нибудь посланника или консула?

— Посланника ты тут, конечно, не найдешь, но в Гдыне или Данциге непременно должен быть консул.

— Непременно. Ведь через эти порты шведы доставляют фрицам сталь.

— Ну вот!

— Калнинь, наверное, будет знать, где найти консула.

— И я так думаю.

— Но любая связь с высокопоставленными господами стоит денег, а денег у нас нет.

— Деньги можно найти даже в пустыне, только надо пошевелить мозгами, поискать.

— Но пустыня — это обычно не бабушкин чулок, из которого можно вытащить нужные марки.

— В чулок уже давно никто денег не прячет. Но ИЗ чулок деньги делать можно. Будь у меня сегодня хоть пара-другая шведских чулок, которые я изодрал в вентспилсских лесах. т При этих словах Вилис хлопнул себя ладонью по лбу, вскочил с кровати, бросился к стулу, где в беспорядке валялся его костюм, и, вытащив что-то из кармана, запрыгал на одной ноге. Лейнасар включил свет и увидел в руках у Вилиса несколько блестящих пачек с шикарными женскими чулками.

— Где ты их достал?

— В чемодане.

— В каком?

— Я еще не так одурел, чтоб все отдать польке.

— Оказывается, ты вовсе не так глуп, как выглядишь.

Во второй половине сентября Лейнасара и Кронкална привели в особнячок начальника вентспилсской конторы по сплаву леса Юрьяка. Юрьяк был завербован недавно и тоже выполнял обязанности связного.

В тот вечер туда явились Тирлаук и Альфонс Паэгле. Тирлаук, от которого за версту несло самогоном, пристал к Паэгле на дороге. Увидев Лейнасара, он остолбенел от удивления.

— Ты ведь. ведь тот самый, которого мы с Межниеком. туда перебросили. Да, самогон у тебя тогда был отменный. что надо. И теперь у тебя есть? Нет?

Пустой оттуда приперся? Надо было виски захватить.

Такого, что пламенем горит, если спичку поднесешь.

Видал, как ребята работают! Мы скоро весь мир плясать заставим. А ты?

Чтобы можно было толком поговорить, Паэгле велел Вилису убрать Тирлаука на кухню.

— Ты. ты, юбочник, лучше бы помалкивал. Ты мне никакой не начальник,— запротестовал Тирлаук, но в конце концов подчинился.

— Ну, пойдем, может, отыщем там чего-нибудь. Не верю, чтобы у Юрьяка в доме ничего не было.

Паэгле передал Лейнасару приказ. Немедленно возобновить связь со Швецией. Затребовать лодки для перевозки людей. Лодки, лодки, лодки! Так велит Доктор.

В этот день Лейнасар узнал, что это за Доктор. Еще один большой начальник нашелся. То, что нужна была связь,— это Лейнасар знал и без него. Но как установить ее, если шведы не отвечают? Первые попытки в Вентспилсе тоже были безуспешны. Через несколько дней Лейнасара и Вилиса опять посадили в машину и отвезли в дом лесника, недалеко от города. Там было хоть тише. Две семьи беженцев, живших в доме, переправили в вентспилсский порт.

Лейнасар и Вилис прежде всего доехали до Усмы.

Тут они провели несколько дней в усадьбе «Гро дм анисы», пытаясь возобновить радиосвязь со Швецией, но это им не удавалось. После безуспешных четырехдневных попыток их перевели в Вентспилс.

Вентспилс уже не был тем тихим городком, в котором весной Лейнасар ночевал на чердаке Тирлаука.

Тогда любой коренной житель сразу мог отличить на улице приезжего. В то время каждая домохозяйка по запаху определяла, что варят соседи. Всеведущие кумушки знали, сколько раз на неделе тот или иной напивается. Те же кумушки могли безошибочно доложить, кто с кем «путается». Теперь местные жители смешались с толпой приезжих. В каждом доме жили чужие люди, с которых хозяева, потеряв всякую совесть, драли три шкуры, освобождали беженцев от лишнего груза. Цены на вещи падали не по дням, а по часам. Да что такое вещи, когда впереди далекая и трудная дорога? Эвакуационная лихорадка была в разгаре. Ею заразились даже такие люди, которые при всем желании ни за что не могли бы сказать, куда и зачем они хотят ехать.

На станциях и на дорогах дежурили связные ЛЦС.

Они встречали «своих» и заодно консультировали более видных беженцев — писателей, художников, музыкантов.

Уже существовало несколько информационных центров. Так, квартира вентспилсского учителя музыки Крипы непрерывно кишела людьми. Тут был особый центр интеллигенции.