Книга Арвида Григулиса – Часть вторая

Лейнасар обвел внимательным взглядом стоявших на дороге парней и решил, что они, наверно, и есть себрисовские ребята.

На обочине дороги стоял человек. Легковая машина затормозила. Человек перепрыгнул через канаву и побежал в лес. Затем он вернулся с двумя чемоданами. Из легковой машины вылез Тирлаук и взял у него че-моданы. Видно было, что в чемоданах что-то ценное, ибо Тирлаук обращался с ними, как с сырыми яйцами.

Самого владельца чемоданов все же в легковую машину не взяли. Тирлаук показал ему на грузовик.

— Ведь это Герцог Екаб!.— воскликнул Паэгле.

О Герцоге Екабе Лейнасар уже слышал. Его ждали еще «курелисовцы» в Скривери, потом о нем были разговоры перед поездкой «Гулбиса». Но Герцог не появлялся. Наконец «знаменитость» эта все же всплыла, вылезла из отцовского хутора «Зелени» в Рундале. Видимо, Герцога Екаба тоже соблазнила перспектива перебраться на. шведский берег. Лейнасар знал, что этот хваленый радист был Карлисом Аринем, в прошлом плававшим на пароходе «Герцог Екаб», Оттуда была и его кличка.

Герцог Екаб чуть ли не бегом кинулся к машине и ловко перемахнул через ее борт.

— Морская сноровка,— заключил Лейнасар. Аринь сначала поздоровался с Паэгле, затем с остальными. Лейнасар поближе рассмотрел своего наиболее серьезного конкурента. Ариню было лет сорок. Рослый, крепкого сложения, волосы темные, голова как-то странно склонена набок, почти детская улыбка.

Лейнасар также знал о его похождениях на судне «Герцог Екаб». В 1940 году, когда в Латвии установилась советская власть, «Герцог Екаб» находился в каком-то перуанском порту. Там он мог бы спокойно уйти от советской власти, но команда судна не была настроена националистически. Матросы поддержали советскую власть и подняли бунт. Они обратились в Советское консульство за помощью, и судно в конце концов вернули в Латвию. Когда началась война, судовой радист исчез и только теперь появился снова.

И Лейнасару этот простой выход вовсе не казался заманчивым. Его можно оставить на самый худой конец. Сперва надо испытать другие возможности. Он пытался все сопоставить в логической последовательности.

— Нашей целью была Швеция.

— А попали мы в Гдыню.

— Разве это значит, что мы должны отказаться от своей цели?

— Боюсь, что именно так получается.

— Об этрм можно будет судить, лишь испытав все возможности.

— Ты что-нибудь задумал?

— Как ты считаешь, отсюда в Швецию попасть можно?

— По-моему, нельзя. Тут тебе не Вентспилс.

— А может, все же?.

— Не понимаю.

— Разве, когда нас вербовали, нам не обещали шведского подданства?

— Обещали, по крайней мере, относиться к нам так же, как к шведам, и не забывать о наших услугах.

— А интересы шведских подданных за границей защищают всякие посланники и консулы.

Вилис быстро сел:

— Ну, знаешь, ты слишком высоко берешь!

— Почему слишком высоко? Хочу всего лишь воспользоваться своими правами.

— А как нам добраться до какого-нибудь посланника или консула?

— Посланника ты тут, конечно, не найдешь, но в Гдыне или Данциге непременно должен быть консул.

— Непременно. Ведь через эти порты шведы доставляют фрицам сталь.

— Ну вот!

— Калнинь, наверное, будет знать, где найти консула.

— И я так думаю.

— Но любая связь с высокопоставленными господами стоит денег, а денег у нас нет.

— Деньги можно найти даже в пустыне, только надо пошевелить мозгами, поискать.

— Но пустыня — это обычно не бабушкин чулок, из которого можно вытащить нужные марки.

— В чулок уже давно никто денег не прячет. Но ИЗ чулок деньги делать можно. Будь у меня сегодня хоть пара-другая шведских чулок, которые я изодрал в вентспилсских лесах. т При этих словах Вилис хлопнул себя ладонью по лбу, вскочил с кровати, бросился к стулу, где в беспорядке валялся его костюм, и, вытащив что-то из кармана, запрыгал на одной ноге. Лейнасар включил свет и увидел в руках у Вилиса несколько блестящих пачек с шикарными женскими чулками.

— Где ты их достал?

— В чемодане.

— В каком?

— Я еще не так одурел, чтоб все отдать польке.

— Оказывается, ты вовсе не так глуп, как выглядишь.

Спутники на улице заждались и явно нервничали.

Выслушав Лейнасара, Калниня воскликнула:

— Опять золото им давай, а где его взять? Все мои кольца и подвески, часы мужа мы отдали за «Гулбис»!

— Не волнуйся, пожалуйста, найдем что-нибудь,— успокаивал Калнинь жену.

— А у нас даже золотых зубов нет, чтобы вырвать,— вставил Вилис.

— Может быть, у вас в чемодане все же? что-нибудь найдется? — сказала Клара.

— Что в этом чемодане, одному дьяволу известно,— отрубил Вилис.

— Открывай, посмотрим,— предложил Лейнасар, Вилис тут же на улице раскрыл чемодан — и изумился. Чемодан был набит элегантным женским бельем.

— Эта сорочка хозяйке подойдет? — спросил Вилис, подняв в руке легкое кружевное облачко.

Лейнасар с видом знатока осмотрел несколько сорочек и, сунув их обратно в чемодан, закрыл его.

— Подойдет или не подойдет — это не имеет никакого значения. Хотел бы увидеть женщину, да притом еще польку, которая откажется от такого белья.

Лейнасар не ошибся. Щеки владелицы дачи, когда она приложила к себе сорочки и трико, запылали лихорадочным румянцем. Она не обратила никакого внимания на то, что ее фигура в несколько раз превосходила объемы, на которые было рассчитано белье. Ее потрясло качество.

Содержимого чемодана Вилиса было вполне достаточно, и чемоданов Калниней даже не тронули. Вилис возмущался:

— Видишь, меньшевики в любых условиях за чужой счет устроятся.

Так им удалось снять на две недели две комнаты с обедом.

Впервые после долгой паузы они опять могли поесть, и притом хваленых селедочных котлет, приготовленных на немецкий вкус.

Вилис и Лейнасар проснулись только к вечеру и отправились осматривать Цопот. Они были уверены, что печать СС, пришлепнутая на паспорта в лагере, убережет их и здесь от любых неприятностей. Потом это не раз подтверждалось при всяких проверках.

растягивая слова.

—- Недалеко отсюда, чуть севернее, находится Данциг. Теперь туда ехать, может, и не очень-тд удобно. Но между Гдыней и Данцигом есть курорт Цопот. Там такой толчеи нё будет. Кроме того, оттуда попасть в Данциг или вернуться сюда всегда можно.

— Вы имеете в виду цопотский игорный ад?

— Теперь там, наверное, уже никакой игры нет. Но когда-то там крупно играли.

— Жаль,— вмешался в разговор Вилис,— нам теперь не помешало бы выиграть что-нибудь.

— Как добраться до Цопота? — деловито перебил Вилиса Лейнасар.

— Я здесь, правда, никогда трамваем не ездил.—

сказал Калнинь.

— Ну, лимузин нам тут навряд ли подадут,— пробурчал Вилис.

— но, насколько я знаю, отсюда в Цопот можно попасть на трамвае.

— Ладно, поехали в Цопот,— решил Лейнасар.

Все четверо незаметно выбрались за ворота лагеря.

Вилис нес чемодан, навязанный ему матросом, а Лейнасар тащил два тяжелых чемодана Калниней. Грохочущий и обшарпанный трамвай сравнительно быстро доставил их в курортный городок Цопот. Когда они сошли на остановке, осеннее солнце уже приятно пригревало спину. Людей было мало. Еще до Цопота трамвай почти опустел. В Цопоте кроме них сошли еще какие-то три старушки и потрепанный инвалид с деревянной ногой.

Они шли по тихим улочкам и смотрели на дачи, утопавшие в тронутой желтизной листве. Во многих домах окна были заколочены досками.

— Тут совсем как в Дзинтари после разъезда господ,— рассуждал Вилис, осматриваясь вокруг.

Под липой, простиравшей свои ветви через всю улицу, Лейнасар остановился, поставил на узкий тротуар чемоданы и, отирая пот, спросил:

— Ну, а теперь что?

— Разве тут отелей нет? — спросил в свою очередь Вилис.

— Раньше было много гостиниц, но навряд ли теперь какая-нибудь работает. Лучше всего най? ги несколько комнат на какой-нибудь даче.

Лейнасар и Вилис вылили свои порции на землю.

Недалеко от них на роскошных чемоданах сидели Паул Калнинь и его супруга. Калнинь вертел в руках жестяную прсуду, не зная, что с ней делать. Видимо, у него сразу не хватило духу поступить точно так же. Ободренный дерзостью обоих парней, он последовал их примеру. Затем он пристально всмотрелся в юношей и, словно на что-то решившись, подошел к ним.

— Здравствуйте,— сказал он, и под белыми усами сверкнули золотые зубы.

Вилис взглянул на него исподлобья и ничего не ответил. Лейнасар что-то пробурчал.

— Вы думаете оставаться тут?

— Мы не овцы, чтобы так просто пойти на убой,— ответил Вилис.

— Вы собираетесь оставить лагерь?

— Да, мы смоемся, пока еще не вздумали охранять нас.

— Может, возьмете нас с собой? Знаете, чемоданы порою становятся очень тяжелыми.

«Лиса остается лисой»,— решил про себя Вилис и взглянул на Лейнасара. Тот, в свою очередь, посмотрел на чемоданы, потом на Калниней и решил, что эти старики, если нужно, вполне способны тащить их. Он уже хотел было послать Калниней ко всем чертям, но передумал, решив, что в этих условиях они, возможно, скорее, чем он с Вилисом, найдут угол, где приткнуться.

Старики, наверное, бывали тут и раньше. У этих деятелей знакомые во всех концах света.

— Что вы посоветовали бы? — спросил Лейнасар.

Забегали и на остальных судах. Пассажиров «Гулбиса» недвусмысленными жестами и окриками погнали вниз, под вторую палубу. Короткого морского боя они не видели. Только по тому, как содрогался корпус корабля, по гулким выстрелам и взрывам бомб, они могли понять, что самый легкомысленный страховой агент за их жизнь теперь не дал бы и ломаного гроша.

Они даже не видели, как все это началось. На северо-востоке в небе появились две черные точечки, которые быстро увеличивались. На судне услышали мощный гул. Два советских бомбардировщика атаковали фашистские корабли. По самолетам открыли огонь из всех орудий. Самолеты сбросили бомбы, потом, пикируя, застрочили из пулеметов. Бомбы упали в воду, взметнув в воздух огромные водяные столбы.

Воздушный налет продолжался всего лишь несколько минут. Самолеты набрали высоту и повернули назад.

Когда Лейнасар поднялся на палубу, команда судна убирала троих убитых, санитары уносили раненых.

Один из матросов рубил разбитую воздушной волной шлюпку, швыряя за борт щепки.

И с других судов привезли несколько десятков раненых.

После этого истребитель с пассажирами «Гулбиса» переменил курс Часы проходили в ожидании и неведении. Наступил вечер. Прошла ночь. Приближалось холодное, туманное и темное утро. Судно вошло в чужой, незнакомый порт.

В разговорах матросов слышно было слово «Готентафен». Значит, они вошли в Гдыню.

— Вот тебе и Швеция,— вздохнул Вилис.

— Говорят, польки красивы,— добавил Лейнасар.

— Думаешь, умереть рядом с красивой полькой легче?

— Очень может быть.

Но умирать никому не пришлось. Офицер приказал собрать вещи. Вилис опять не мог избавиться от коричневого чемодана. Владелец чемодана так и не объявлялся. В этой кутерьме трудно было установить, кто что потерял.

Только теперь «будущие шведы» поняли, что с ними случилось. Вместе с «Гулбисом» погибли все их мечты, о Готланде. Что с ними теперь будет? Может, расстреляют? Женщины тихонько всхлипывали, мужчины понуро сидели на чемоданах. Вилис тоже был несчастен.

Теперь ясно: Швеции им уже не видать. В лучшем случае отвезут в Германию и отпустят. Но и это было бы страшно нелепо. А что, если их в наказание отправят на передовые позиции? Не попадут ли они, в конце концов, именно туда, куда меньше всего хотели попасть? Для чего же они бежали? Слишком большие силы вертят колесо в обратную сторону. Они попали в необычную машину. Шестерни ее имели нелепое свойство — вертеться назад, только назад. Вилис смотрел на море, и какую-то минуту ему казалось, что вокруг корабля не волны, а острые шестерни, и они его, Вилиса, все мелют и мелют.

Он сел на чужой чемодан, который ему сунул в руку немецкий матрос, и, полный мрачных мыслей, замкнулся в себе.

Лейнасар отнесся к случившемуся спокойнее. За всем, что происходило, он наблюдал словно со стороны.

Это было своеобразное приключение, и теперь надо было сохранить трезвый рассудок. По сравнению с остальными он был в привилегированном положении. Он не случайная «масса». За ним стоит начальство, доцент Зандберг и другие. Уж он найдет возможность вернуть ся к ним, а они, в свою очередь, сумеют найти его, не дадут же ему так просто погибнуть.

Пленение «Гулбиса», разбившее мечту о Готланде, было не последним испытанием для беженцев. Через несколько часов, когда истребитель находился в районе Лиепаи, на нем вдруг подняли тревогу. Матросы забегали. Им раздали спасательные пояса. Около зенитных орудий и пулеметов заняла свои места прислуга. С молниеносной быстротой были сдернуты чехлы. В воздух угрожающе поднялись черные жерла орудий. Все понимали, что сейчас их атакуют с воздуха. Женщины визжали. Лейнасар смотрел на небо, но ничего не мог разглядеть.

Возглас моториста услышали в каюте, кто-то повто – § рил:

— На гаризонте четыре судна!

Песня оборвалась.

Катером управляли довольно разумные люди, они избегали обычных морских путей. Но тетерь все пути перепутались. Два больших грузовых парохода с награбленным имуществом, военным снаряжением и эстонскими буржуазными националистами шли из Эстонии в Германию тоже по необычному курсу. Пароходы охранялись двумя истребителями.

Видный издалека парус оказался роковым для пассажиров «Гулбиоа». Его заметили. Один из истребителей отделился и повернул к «Гулбису». Пассажиры, взволнованные, сбились в кучу на палубе.

Истребитель быстро приближался. Когда он подошел уже почти вплотную к катеру, с него скомандовали в рупор:

— Всем перейти на судно!

С истребителя спустили шлюпку. На «Гулбис» поднялись офицер и два матроса. Офицер и матрос остались на катере, а другой матрос переправлял перепуганных до смерти беженцев на истребитель. Последним в шлюпку сел Вилис. На палубе «Гулбиса» остался кожаный коричневый чемодан. Матрос сунул его Вилису.

Решил, видимо, что чемодан принадлежит ему.

На истребителе у всех отняли документы, а потом о задержанных как будто забыли.

Матрос переправил на «Гулбис» несколько ящиков и исчез с ними в каюте. Чуть погодя все немцы вернулись на истребитель. Когда военное судно отплыло от катера около мили, на «Гулбисе» раздался взрыв. Ввоздух взлетел водяной столб. Катер, переломившись надвое, медленно пошел ко дну.

Чем больше Лейнасар вдумывался в услышанное, тем муторнее становилось у него на душе.

— Тоже мне персона — лодки туда и обратно ради него гоняют!

Лейнасар рассказал об этом и Вилису. Тот принял новость с еще большим раздражением:

— Ну, разве не свиньи?

— Шведы?

— Шведы и Силинь. О нас и думать забыли. Разве это честно? Мы раньше всех должны были вернуться.

Лейнасар согласился с Вилисом. Им на самом деле уже давно надо было находиться в Стокгольме и наслаждаться плодами рискованной работы: сидеть на восемнадцатом этаже в кафе, смотреть кинокартины с легкомысленно одетыми красотками, получать пухлые пачки крон. Свое задание они, в конце концов, уже давно выполнили. У них была задача — помочь наладить регулярную связь со Швецией. Связь налажена.

Работают все три рации. Даже «Антона» выкопали и пустили в дело. И радиотелеграфистов более чем достаточно. В самом деле, чего еще ждать?

Мысль о возвращении в Швецию мучила их, как злой ревматизм. Зима приближалась. Одеты они были в собранное с миру по нитке тряпье. Ни пальто, ни шапок Им даже не позволили зайти на квартиру. А сами руководители сидят на чемоданах, которые так набиты, что крышек не закрыть.

Лейнасар просил Паэгле передать Доктору, чтобы его и Вилиса устроили на первую отходящую лодку.

Задание в Латвии выполнено, и в Швеции их, наверно, уже ждут другие задачи. Доктор ничего не ответил.

Тогда Лейнасар велел передать то же Карнитису, ставшему правой рукой Гинтера.

Ничего не отвечал и Карнитис. Лейнасар обратился к нему снова: нет теплой одежды. приближается зима. обуви тоже нет.

После подписания документа Паул Калнинь достал белоснежный носовой платок и вытер влажные руки.

Теперь со спокойной совестью можно было подаваться в кусты.

На том же заседании составили дополнительный протокол, в который записали, что на пост министрапрезидента следует пригласить Константина Чаксте, если это позволит историческая обстановка, в противном случае—сенатора Минтаута Чаксте.

Минтаут Чаксте в заседании не участвовал. Но, когда ему стало известно содержание дополнительного протокола, его прошиб холодный пот. Для него это было равносильно смертному приговору. Разве недостаточно было Константина? До той минуты, пока он не ступил на шведскую землю, ему по ночам мерещилась виселица. Эта бумага укоротила его жизнь по крайней мере на десять лет.

Труднее всего было найти человека, который взял бы на себя опасные обязанности резидента и остался бы в Латвии «до последнего». Но в конце концов нашелся и такой.

Директор исторического музея, доктор исторических и философских наук Валдае Гинтер добровольно предложил свои услуги. Он сам придумал себе кличку — «Доктор». Ему тоже хотелось войти в историю.

Готовясь к эвакуации, Паул Калнинь и другие столпы ЛЦС укладывали свои чемоданы. Их дорога тоже шла через Вентсшетс. Сюда перебрался и Доктор.

Храбрость — вещь хорошая, но в народе говорят: «На бога надейся, а сам не плошай».

Из лидеров ЛЦС один только представитель Креетьянекого союза генеральный директор сельского хозяйства агроном Я. Андерсон остался пока в Риге. Он решил, что надежнее держаться вместе с немцами.

Как-никак солиднее.