Забегали и на остальных судах. Пассажиров «Гулбиса» недвусмысленными жестами и окриками погнали вниз, под вторую палубу. Короткого морского боя они не видели. Только по тому, как содрогался корпус корабля, по гулким выстрелам и взрывам бомб, они могли понять, что самый легкомысленный страховой агент за их жизнь теперь не дал бы и ломаного гроша.
Они даже не видели, как все это началось. На северо-востоке в небе появились две черные точечки, которые быстро увеличивались. На судне услышали мощный гул. Два советских бомбардировщика атаковали фашистские корабли. По самолетам открыли огонь из всех орудий. Самолеты сбросили бомбы, потом, пикируя, застрочили из пулеметов. Бомбы упали в воду, взметнув в воздух огромные водяные столбы.
Воздушный налет продолжался всего лишь несколько минут. Самолеты набрали высоту и повернули назад.
Когда Лейнасар поднялся на палубу, команда судна убирала троих убитых, санитары уносили раненых.
Один из матросов рубил разбитую воздушной волной шлюпку, швыряя за борт щепки.
И с других судов привезли несколько десятков раненых.
После этого истребитель с пассажирами «Гулбиса» переменил курс Часы проходили в ожидании и неведении. Наступил вечер. Прошла ночь. Приближалось холодное, туманное и темное утро. Судно вошло в чужой, незнакомый порт.
В разговорах матросов слышно было слово «Готентафен». Значит, они вошли в Гдыню.
— Вот тебе и Швеция,— вздохнул Вилис.
— Говорят, польки красивы,— добавил Лейнасар.
— Думаешь, умереть рядом с красивой полькой легче?
— Очень может быть.
Но умирать никому не пришлось. Офицер приказал собрать вещи. Вилис опять не мог избавиться от коричневого чемодана. Владелец чемодана так и не объявлялся. В этой кутерьме трудно было установить, кто что потерял.