Книга Арвида Григулиса – Часть вторая

Под утро они встретили крестьянина, который на лошади возвращался в Павилосту из Лиепаи, куда немцы погнали его на работу. Он довез их до Павилосты. Тут они договорились с шофером машины, которая после обеда выезжала в Вентспилс через Кулдигу.

Таким образом, Ансис Лейнасар и Вилис Кронкалн, уехав 19 сентября 1944 года на моторном катере «Гулкие» в Швецию, вечером 11 октября вернулись сушей в Вентспилс. Дважды они пытались оставить эту землю. Дважды эта земля притягивала их обратно.

В Вентспилсе за это время, казалось, ничего не изменилось. Только стало больше замаскированных окон. Раньше воздушные налеты словно обходили город Если кто и закрывал окно какой-нибудь тряпкой, то скорее для того, чтобы с улицы не заглядывали прохожие. По вечерам можно было хорошо передвигаться— на улицах было светло. Теперь стало темнее.

Лейнасар с Вилисом решили отправиться к Тирлау-ку. То и дело спытыкаясь в темноте на неровной мостовод» они чуть было не прошли мимо. Первым спохватился Вилис:

— Притормози, приехали.

Это в самом деле был дом Тирлаука. Но в окнах было темно, внутри — мертвая тишина.

— Должно быть, опять смотался куда-нибудь самогон жрать,— сердился Лейнасар.

— Хотя жена должна дома быть.

Лейнасар вошел в палисадник и постучался в окно. Никаких признаков жизни. Подошел к другому окну — то же самое.

— Тут пахнет чем-то нехорошим,— проворчал Вилис.

— Да, плохая примета,— согласился Лейнасар.

— Но надо же все-таки куда-то на ночь забраться. Решили пойти к начальнику сплавной конторы Юрьяку. Но до Юрьяка они не дошли. Повезло. В более освещенной части улицы они увидели шедшего им навстречу человека. Хотели шмыгнуть в подворотню, но человек показался им знакомым.

— Не Юбочник ли?

Возглас моториста услышали в каюте, кто-то повто – § рил:

— На гаризонте четыре судна!

Песня оборвалась.

Катером управляли довольно разумные люди, они избегали обычных морских путей. Но тетерь все пути перепутались. Два больших грузовых парохода с награбленным имуществом, военным снаряжением и эстонскими буржуазными националистами шли из Эстонии в Германию тоже по необычному курсу. Пароходы охранялись двумя истребителями.

Видный издалека парус оказался роковым для пассажиров «Гулбиоа». Его заметили. Один из истребителей отделился и повернул к «Гулбису». Пассажиры, взволнованные, сбились в кучу на палубе.

Истребитель быстро приближался. Когда он подошел уже почти вплотную к катеру, с него скомандовали в рупор:

— Всем перейти на судно!

С истребителя спустили шлюпку. На «Гулбис» поднялись офицер и два матроса. Офицер и матрос остались на катере, а другой матрос переправлял перепуганных до смерти беженцев на истребитель. Последним в шлюпку сел Вилис. На палубе «Гулбиса» остался кожаный коричневый чемодан. Матрос сунул его Вилису.

Решил, видимо, что чемодан принадлежит ему.

На истребителе у всех отняли документы, а потом о задержанных как будто забыли.

Матрос переправил на «Гулбис» несколько ящиков и исчез с ними в каюте. Чуть погодя все немцы вернулись на истребитель. Когда военное судно отплыло от катера около мили, на «Гулбисе» раздался взрыв. Ввоздух взлетел водяной столб. Катер, переломившись надвое, медленно пошел ко дну.

И прежняя душевность в отношениях пропала. Женщина расстегнула пальто и потянулась, но не помогло и это. Вилис чувствовал себя обманутым. Помешали и другие, более серьезные события.

Вскоре все заметили, что катер потерял ход. Со всех сторон полетели вопросы и опасливые возгласы. Наконец появился моторист и громко объявил, что испортился мотор. Какие-то подшипники расплавились. Но волноваться и паниковать нечего. Поднимут парус и пойдут дальше.

Катер опять несся вперед. Пассажиры в каюте уешь коились. Появились свертки с едой. Запах копченой рыбы — салаки и камбалы — перекрывал все остальные. Кое у кого в руках заблестели красные помидоры и даже малосольные огурцы.

Чтобы не глотать слюну и не надеяться на щедрость спутников, Лейнасар поднялся на палубу.

Шторм затих. Дул подходящий для небольшого паруса ветер. О борт билась иззелена-серая волна. Катер шел равномерно. Теперь можно было и без мотора идти с неменьшей скоростью.

Волна сникла, и пассажиры уже не так страдали от морской болезни. Завтрак и быстрый ход катера тоже подняли настроение. Соседка Вилиса первой затянула «Вей, ветерок! », и многие поддержали ее. До Лейнасара песня донеслась в довольно жалком звучании, но и доброе намерение тоже чего-то стоит. Женщина запевала:

Я свои деньжонки пропил, Своего коня загнал.

— На горизонте четыре судна!— крикнул помощник моториста.

Лейнасар взглянул на горизонт. Да, вдали на самом деле шли четыре довольно крупных судна, тянувших за собой огромные клубы дыма.

Часов около десяти катер вдруг остановился. Большинство пассажиров проснулось. В каюте было почти светло. Открыл глаза и Вилис, и первая его забота была о девушке. От удивления он разинул рот» Вчерашнюю красотку словно подменили. К плечу Вилиса жалась помятая женщина, которую ни один трезвый мужчина, не мог счесть молодой. По щекам тянулись полосы — пот размыл пудру. Нос был другого цвета, чем щеки.

На ресницах висели комочки туши, на подбородке виднелись багровые подтеки губной помады, от морской сырости прелестные кудри превратились в конский хвост.

У Вилиса был такой несчастный вид, что Лейнасар расхохотался. Какой-то старик, сидевший за ним, видимо богатый крестьянин, наклонившись к Лейнасару, шепнул:

— Умеют же они штукатуриться! Вчера вечером больше восемнадцати не дал бы, а сегодня утром — все сорок. Если, братец, хочешь знать, как женщина на самом деле выглядит, так ты сперва ее разок-другой в море окуни.

Вилис, видимо, услышал это — он попробовал немного отодвинуться. Женщина заворочалась и проснулась. Она сразу отвернулась от Вилиса — в руках появилась пудреница — и быстро и умело замахала тонким благоухающим платочком.

Не прошло и пяти минут, как Вилису опять улыбалась молодая девушка, хоть и не такая привлекательная, как вчера, но все же вполне приемлемая. Сразу, с ходу отреставрировать все детали ей не удалось.

Но тот не слышал его. Ему неожиданно привалило счастье. Ночью он помог перебраться из рыбацкой лодки на катер какой-то очень шустрой и смазливой девице. Несмотря на темноту, он сразу оценил ее прелести, Вилис очень соскучился по женскому обществу и теперь пристал к ней как репей. Он не отходил от девицы ни на шаг. Теперь они сидели рядышком, крепко-крепко прижавшись друг к дружке. Тут все жались один к другому, но Лейнасар мог поспорить, что Вилис и девушка так льнут друг к дружке не из-за тесноты. Вскоре девушка задремала, опустив кудрявую головку Вилису на плечо. Он даже не решался шелохнуться или кашлянуть.

Почти все дремали. В темноте кто-то давился кашлем. Неминуемо приближалась морская болезнь.

— Женушка, у тебя в сумке еще остались кислые яблоки? — шептал кто-то поблизости.

Затем раздались другие приглушенные голоса:

— Бернгард! Бернгард!

— Что такое?

— Электрический утюг ты положил?

— Ой, наверно, на комоде забыл.

— Так и думала, растяпа этакий!

— В Швеции что — утюгов нет?

— А деньги? Вот всегда, как сама не присмотрю, так все прахом идет.

— Так что же ты не смотрела? — Голос Бернгарда стал раздражительным.

— Мне всюду одной поспевать? Ох, за какие это грехи бог наказал меня таким мужем? — вздохнула женщина и замолчала.

Настало утро. Те, кого не выворачивало наизнанку, продолжали дремать. Дремал и Вилис со своей красоткой, дремал и Лейнасар. Каюта пропиталась противным кислым запахом.

Почти никто не призадумался: зачем едет, почему оставляет курземский берег? Кое у кого и были на то свои основания, как, например, у Паула и Клары Кал ниней. Но большинство случайно оказалось в этом паническом потоке. Их охватил психоз толпы.

Доктор еще не успел своих разыскать.

На берегу было уже много народу. Несколько повозок. С них сгружали вещи.

Вдали от берега покачивался довольно большой моторный катер.

— Это «Гулбис»,— пояснил Вилис.

Три рыбацких лодки переправляли пассажиров на катер. Рыбаки ругались и поторапливали беженцев, сновавших точно тени вокруг своих узлов. У Вилиса и Лейнасара не было ничего, кроме маленького приемника; им было легче протолкнуться к первой подошедшей к берегу лодке и вскочить в нее.

— Куда лезешь? Горит, а? — проворчал рыбак, но особенно возражать не стал.

— Меня из этой лодки теперь никто не прогонит,— сказал Вилис.

Моторный катер «Гулбис», приняв на борт 52 пассажира, 19 сентября в три часа утра оставил курземское побережье. Это было надежное судно с крытой палубой. В каюте, правда, было очень тесто, но уместились все. Хотя волна убывала, ветер продувал самые толстые пальто. На палубе Вилису и Лейнасару пришлось бы худо.

Паул Калнинь с Кларой сидели где-то впереди. Видимо, все пассажиры знали, что катер раздобыли, главным образом, благодаря Калниню. Поэтому, когда все с трудом разместились, слышны были заботливые замечания:

— А господину Калниню хорошо? Хорошо ли? Удобно ли сударыне?

— Да, да, только бы господину Калниню было хорошо!

Калниню, видимо, было хорошо — никаких претензий не поступало. Только через некоторое время, после довольно продолжительной качки, с того места, где си дел Калнинь, начали доноситься не то стоны, не то вздохи.

— Слышишь, как Клара охает?—не сдержался Лейнасар и шепнул Вилису.

Весь! Разве там зенитки! Ты что, жену ищешь? Сиксдорф! Сиксдорф! Налево взгляни, за этой купой! Если там что шевелится, бей! Все выпустил! Нет, нет, назад!

Выше! Живо, вниз, на бреющем! Опять готов! Жаль, что тебе вчера, перед смертью, гауптвахты не дал! Денной!

Домой, идиоты!

Вилис швырнул наушники. Со лба текли крупные, тяжелые капли пота. Не сказав ни слова, он встал, вышел в сад и, ничего не чувствуя, принялся грызть кислое яблоко. ^ Лейнасар вылез из печи только к обеду, весь – в пепле и саже, но он сргрелся и был готов опять идти на берег:

ждать лодки. Шторм усиливался, и дождаться лодки не было никакой надежды. Швеция молчала. Но ВИЛИС Й Лейнасар снова пошли на берег. Дежурным на ночь Гинтер назначил Тирлаука. Тот пришел, посмотрел на море, передернулся и ушел.

— Батарейку хотя бы оставь! — крикнул ему вслед Лейнасар. I Тирлаук обернулся:

— Нечего зря дурачиться. Шведы в такую погоду не поедут. Батарейка стоит денег:

Только когда у Лейнасара от холода опять застучали зубы, он, не дождавшиеь утра, вернулся в дом лесника.

На третий день —18 сентября — шторм утих, но все еще дул довольно сильный ветер. Лейнаеар решил вечером на берег не ходить. Вилис не стерпел и пошел.

Лейнасар уже спал, когда после полуночи примчался Вилис.

— Катер! Живо! — закричал он, задыхаясь, едва переступив порог.

— В самом деле?! — Лейнасар вскочил. К счастью, он спал одетым. Схватил на ходу портативный радиоприемник и кинулся вон.

— Какой катер, шведский?—спросил он на бегу.

— Нет, наш. Паул Калнинь нанял за золотые часы и две горсти Клариных драгоценностей. Будет шикарная компания.

— Не полон ли уже?

— Нет. Сегодня после обеда только договорились.